Зверинец

Птицы этого вечера

Птицы этого вечера

Наконец-то прекратились дожди.

Весь июнь Рига стояла, запелёнутая в тёмно-серые холодные тучи, из которых то и дело срывался тяжёлый и какой-то особенно мокрый дождь. Люди не вылезали из курток, а птицы сидели нахохлившись.

И вот оно – солнце!

И на небе – едва заметные воспоминания об ушедших вдаль тучах и полным полно ласточек, старающихся наверстать упущенное.

И то сказать – дожди надоели всем. И мне в том числе. Потому и не усидеть дома этим вечером, потому и понесло меня на вечернюю прогулку перед сном.

Частные домики, вдоль которых пролегал маршрут, стоят себе чистенькие и ухоженные, газоны пахнут свежескошенной травой, тишина и благодать. Нельзя сказать, чтобы вокруг ни души – по дороге повстречала двух пацанов на велосипедах, парочку прохожих, рыжего кота-пахана и чёрную-пречёрную кошку.

И – море птиц.

Ласточкам и вечер нипочём, тем более что без туч у нас ночи почти белые, летают себе, как днём. Вороны улеглись уже, одна было каркнула спросонок – и всё. Какие-то незнакомые птицы чуть крупнее скворца – в сумерках только силуэт и виден – вовсю заливаются на ветках.

А ещё – чайки. Этим белокурым бестиям всё нипочём, они в любую погоду не пропадут. Вечер, не вечер, но птенец чайки вознамерился погулять. Здоровый птенец, ростом с взрослую птицу, только толстый и перья не белые, а пёстрые, коричневатые, вразвалку не спеша прогуливался по улице. Останавливался, рассматривал забор, не спеша шагал дальше и снова зависал в раздумьях... Чисто ребёнок, который изучает травинку или муравья.

Мамаша-чайка, сидевшая на фонаре, усмотрела угрозу во мне, слоняющейся по той же улице. И – спикировала. Правда, надо отдать ей должное, она ограничилась «предупредительным» полётом и нарезала над моей головой круги, пока я не удалилась на безопасное, по её мнению, расстояние.

И затем, с чувством выполненного долга, вновь уселась на фонарь.

Я оглянулась. Птенец так же вдумчиво рассматривал следующий забор и, по-видимому, даже не понял, как его защищали. Он изучал мир.

Чайка сидела на фонаре, в небе над ней летали ласточки, на ветке по-прежнему пела неизвестная птица.

А в густо-синем небе сверкал тонкий серп нарождающегося месяца.