Изба-читальня

Болтливый жираф

Болтливый жираф

Как-то раз у мамы жирафихи и папы жирафа родился ребёнок – жирафёнок.

Как и положено жирафу, у него была очень длинная шея.

А ещё – он оказался не в меру любопытным. И как раз шея очень даже помогала ему заглядывать во всякие мыслимые и немыслимые места.

Соседи жирафов – зебры, антилопы, обезьяны, птицы и прочие звери совершенно не возражали, если жирафы собирались вокруг акаций и объедали вкусные сочные листья. Но не каждому нравится, если какая-нибудь любопытная голова на длинной шее вдруг начинает заглядывать, например, к тебе в гнездо и считать, сколько у тебя птенцов. Это, как ни крути, частная жизнь, и лезть туда без приглашения всё-таки не следует.

Но пока жираф был маленький и не умел говорить, звери и птицы как-то с этим мирились. Косились, конечно, когда в очередной раз голова с маленькими рожками просовывалась между ветвей, а длинный язык едва не задевал птенцов. Косились, но молчали в надежде, что хулиган вырастет и поумнеет.

Но случилось как раз наоборот.

Жираф вырос, но любопытства меньше не стало. Более того, едва он научился говорить, как тут же начал рассказывать каждому встречному-поперечному о том, что увидел у кого в гнезде. Согласитесь, не каждому понравится, если какой-то жираф вдруг скажет, что в вашем гнезде недостаточно убрано.

Или вы, например, с кем-то поссорились и спрятались у себя дома в надежде, что к вам придут мириться. А тут вдруг вылезает жирафья морда, видит, как вы, расстроенный сидите и ковыряете палочкой в клюве, думая, что вас никто не видит. Так мало этого, немедленно открывается жирафья пасть и на всю саванну раздаётся оглушительное:

– А он дома сидит, в клюве ковыряется!

Вроде бы ничего ужасного, но очень неприятно.

Всё бы, может быть, и обошлось, если бы не марабу.

Молодой марабу свил себе гнездо в укромном месте под кроной большого-пребольшого баобаба. Он давно уже посматривал на красивую марабушечку и мечтал к ней посвататься. Но опасаясь, что избранница ему откажет, он задумал хитрость: поймал заранее ярко-зелёную древесную змею и, завязав её аккуратным узлом, чтобы не убежала,  спрятал в своём гнезде. Он уже решил, что подкараулит свою возлюбленную и, когда она прилетит на любимую поляну, он незаметно выпустит туда зелёную змею и немедленно бросится спасать марабушечку. А когда убьёт змею, то подарит её на ужин своей избраннице. И тогда она поймёт, какой он чудесный охотник, и согласится жить с ним в одном гнезде.

План был неплох.

И как раз в тот момент, когда марабушечка с подругами уже приземлилась на полянку и марабу едва выпустил зелёную змею, из-за ствола баобаба показалась любопытная жирафья морда, которая тут же закричала:

– А я знаю, эта змея, которую ты у себя в гнезде прятал! Ты её ещё узлом завязал!

План был порушен полностью. Теперь все, а главное, любимая марабушечка, знали, что он – хитрец и обманщик, а вовсе не храбрый охотник.

Этого марабу жирафу не простил.

На несколько дней он улетел в дальний лес, а вернулся с клювом, полным чего-то непонятного. Любопытному жирафу, конечно же, захотелось немедленно узнать, что же в этот раз прячет в своём гнезде марабу. И он тут же просунул голову между ветвей:

– А что это у тебя такое?

– Убирай свою морду подальше, – притворно рассердился марабу. – Это волшебные ягоды, их никому даже видеть нельзя, не то что есть.

Любопытному жирафу стало совсем любопытно. Но, против обыкновения, он не стал орать во всё горло про секретные ягоды, а решил подождать, когда марабу улетит, и тогда уже разглядеть их как следует. А может быть даже и попробовать. Конечно, кричать о таком до поры до времени не следовало.

Марабу долго копался в гнезде, дожидаясь, чтобы жираф потерял всяческое терпение. А потом с большим шумом выбрался наружу и, расправив крылья, полетел куда-то вдаль.

– Ага, вот он, мой шанс, – немедленно сообразил жираф и, едва дождавшись, когда мама-жирафиха отвернётся, залез мордой в гнездо.

Там и в самом деле лежали ягоды. Были они круглые, красные и такие большие и сочные, что любопытный жираф не утерпел и подцепил своим длинным-предлинным языком одну ягоду. И сам не заметил, как съел. Ягода оказалась очень вкусной. А потому язык сам потянулся за следующей, а потом ещё и ещё... Пока все ягоды из гнезда не перекочевали в живот жирафа.

Он стоял, пытаясь разглядеть, не осталось ли где-нибудь ещё парочки ягодок, как вдруг почувствовал, что гнездо почему-то поднимается вверх, и он уже не может туда заглянуть. Не сразу и сообразил, что это не гнездо лезет вверх, а он, жираф, уменьшается. Его шея становилась короче и короче. «Какой ужас», – подумал жираф и бросился к ближайшему водоёму, чтобы посмотреть на себя. Пожалуй, это действительно был ужас – он и впрямь стал в два раза меньше ростом. К тому же куда-то подевались красивые тёмные пятнышки на жёлтой шкуре, а сама шкура стала тёмно-коричневого цвета. А ноги покрылись белыми полосками, словно на них надели полосатые бело-коричневые гетры.

– Ай, спасите, помогите, – закричал жираф и бросился на защиту к маме.

Но мама его не узнала. Она высоко вверх тянула шею, надеясь разглядеть, куда же подевался её длинношеий ребёнок, и знать не знала этого коричневого с полосатыми ногами зверя.

– Уходи, пока я не лягнула тебя копытом, – сердито сказала она.

А папа жираф добавил:

– Уходи, а то я бодну тебя головой.

И коричневый зверь ушёл на своих полосатых ногах в дальний лес.

На опушке леса ему встретились маленького роста люди.

– Смотрите, окапи идёт, – сказал один из них.

«Ну вот, значит, теперь я стал окапи», – подумал бывший жираф и на всякий случай спрятался подальше в лес.

Там он и живёт до сих пор.

Он по-прежнему питается листьями деревьев, у него такая же коричневая шерсть и полосатые ноги. И очень длинный язык, которым он вытирает слезы, когда ему грустно.

Правда, недавно маленькие люди сказали, что окапи нашёл себе подругу, теперь они пасутся вместе, и он больше не плачет.

Зато теперь никто в саванне больше не заглядывает в гнезда к птицам и не разбалтывает чужие тайны.